АЛЕКСЕЙ КУРИЛКО: «Я НИКОГДА НЕ ЧУВСТВОВАЛ СЕБЯ УЩЕРБНЫМ»

ГОСТИННАЯ ПЛ

 АЛЕКСЕЙ КУРИЛКО: «Я НИКОГДА НЕ ЧУВСТВОВАЛ СЕБЯ УЩЕРБНЫМ»

«МЕНЯ ВСЕ УСТРАИВАЕТ!»

Книга актера киевского театра «Черный квадрат» Алексея Курилко «Земля вращается со скрипом» за последние 5 лет оказалась первой книгой современного украинского автора, которую я дочитала до конца. Без напряжения и суеты. Периодически сравнивая лирического героя и фотографию автора на четвертой обложке. Герой был алкоголиком, разгильдяем и актером, автор подозрительно смахивал на хитрожопого хорошиста средней школы из областного центра – из тех, которые учителям хлопот не доставляют, и портвейн на заднем дворе с хулиганами распить могут. Как говорится, наш пострел везде поспел. Почему-то хотелось выяснить, как на самом деле обстоит с автором.

«Я – НЕ ПИСАТЕЛЬ, А РАССКАЗЧИК!»

На последней же странице увидела телефон литературного агента Алексея Курилко. И не долго думая, набрала номер Лизы. Было 10.30 утра. Она откликнулась на десятый гудок и, кажется, удивилась. «А давайте я вам позже перезвоню – обсудим подробности» - после паузы сипло предложила она – и зазвучал отбой.   Я вспомнила о лирическом герое, благодаря которому недостижимый пока Курилко мне представлялся несколько помятым и нетрезвым, почему-то в солдатских брюках и «летной» кожаной куртке, а сама Лиза – стеснительной и с подбитым глазом. Я немножко попеняла на свои фантазии, и уехала по делам.
Лиза перезвонила ближе к  обеду и вполне светским голосом назначила встречу с Лешей – в офисе театра. Он выглядел моложе, чем на фото, был, разумеется, не в солдатских брюках, но почему-то с двумя золотыми перстнями и множеством золотых цепочек. Пристрастие к золоту объяснится позже, в процессе нашей беседы.

-Алексей, у вас тут на обложке восторженный отзыв на вашу книгу Владимира Зеленского из «95 квартала». Это потому, что вы его считаете светочем мысли и безусловным авторитетом в области литературы?
- (с улыбкой) Я объясню. До этого я печатался только в толстых журналах или сборниках. «земля вращается со скрипом»- моя первая самостоятельная книга, я еще тогда не получил Русскую премию, меня никто не знал (да и сейчас, собственно, не знает), поэтому редактор посчитал это удачным пиар-ходом. А особенно не возражал.

- А вы вообще – человек компромиссный?
- Скорее да, чем нет. Вот я сейчас сдал в ЭКСМО вторую книгу. Редактор попросил меня одну главу подсократить, вторую вообще убрать. Я не возражал.    

- Сегодня литература в обществе не играет такой роли, как, например, играла даже в конце прошлого века. Строка «поэт в России больше, чем поэт» звучит даже не глупо, а просто непонятно. Чувствуете ли вы какую-то свою литературную миссию, представляете ли аудиторию?
- Я вам больше скажу: я совсем не ощущаю себя писателем. Скорее, рассказчиком. Что касается читательской востребованности, то бОльшим спросом я пока пользуюсь, как сценарист различных юмористических телешоу вроде «Файной Украины».

-Вас иногда сравнивают с Довлатовым, хотя, мне кажется, сходства немного. Его герои безупречны и даже несколько опереточны в любом своем проявлении: зеки и вохровцы феерически остроумны, женщины легкого поведения прекрасны и величавы, как Мария Стюарт. Все это вместе очень смешно и талантливо, но все-таки не жизнь, а пародия на нее. Ваши же герои – «с песочком на зубах», не очень обаятельны и не очень мыты. Величие поступков и бытовое благородство – совсем не их история. Леша, в какой степени ваш лирический герой – отражение того человека, который сейчас сидит передо мной?
- По большому счету, 50 на 50. То же самое касается и других героев. Потому что реальные прообразы узнаваемы. В конце концов, каждый из них может подойти и сказать: «Я такого не говорил!»  

- Ну да, с маскировкой вы не слишком «заморачиваетесь», все лица узнаваемы. Скажем, глава, посвященная Николаю Викторовичу Засеву,  вызвала у меня бурную реакцию. Мы неплохо знакомы и скажу честно – очень смешно и очень похоже.
- Знаете, я ведь и о себе пытаюсь писать как можно честнее и ироничнее, чтобы иметь моральное право так же о других.

-Не обижаются?
- Обижаются. Причем, по-разному. А другие обижались, что о них мало написано.

«ТЕМА ЛИРИКИ В ПРОЗЕ МНЕ КАК-ТО НЕ ДАЕТСЯ»

-Леша, алкоголь, наркотики, смена работ – это все действительно было в вашей жизни?
- Ну конечно. Я достаточно честно написал об этом. И, возможно, это стало одной из причин развода…

-То есть?
- Тогдашней моей жене не очень нравилось, о чем я пишу: « А почему ты не напишешь о любви? О том, что у нас есть сын?». Не помню, что я ей ответил. Что-то вроде того, что тема мелковата. Шучу.

- А действительно. Почему в книге так мало о женщинах? Алкоголь и бабы – пусть не главная, но все же немаловажная часть театральной жизни. А у вас, как пишут в социальных сетях, «тема сисек не раскрыта».
- (С усмешечкой.) Самая трудная тема.  Вообще, лирика мне как-то не дается в прозе. В песнях, стихах – сколько угодно. Некоторые считают – с перебором.

- Многие украинские современные писатели грешат, как говорил Пелевин, «гурованием». Очень любят порассуждать на тему «что же будет с родиной и с нами», рассылая проклятья тем, кто живет, с их точки зрения, не должным образом.
-Я стараюсь не разглагольствовать не на своем поле. Правда, когда-то написал эссе «Философия эгоизма». Зачем – до сих пор не знаю. Но в основном всегда стараюсь помнить, что я – рассказчик, а не писатель»

-А писатель – это кто?
- Ну, я не знаю. Это – глыба, высокий рост, медный лоб, седина в бороду… Кстати, разница, например, между Довлатовым и Веллером, что первый никогда не судил, а второй как раз именно этим и грешил. Особенно последние годы.

- А еще в том, что у Довлатова талант и «легкое дыхание», а Веллер – это техника, «каменная жопа». А вы читаете кого-то из современных писателей?

- Из почивших – Пушкин, Достоевский, Есенин, Шукшин, Высоцкий, Чарльз Буковски, Роальд Даль, Хемингуэй. С Толстым как-то не сложилось.

- При всей любви к Киеву, нетрудно заметить, что культурная жизнь здесь в разы более вялая и провинциальная, чем в любом европейском городе. На фоне десятков безумных тусовок никаких, по сути, арт-событий.
- Никакого особенного желания защищать киевскую арт-тусовку у меня нет, хотя я и являюсь ее частью. Но я здесь родился – значит, я зачем-то нужен этой стране.
-Вы легко перемещаетесь в пространстве?
-Конечно, я же актер. Мы, актеры, все бродяги и цыгане. Кстати, применительно ко мне – это еще и в прямом смысле: мой прадедушка был цыган. И я, коренной киевлянин, до сих пор не имею ни квартиры, ни машины – традиционные материальные ценности как-то меня не волнуют. Разве что вот золото. И то как-то поостыл…

«МЕНЯ ВСЕГДА ЛЮБИЛИ»

- Насколько можно судить по вашей книге, вы вообще любитель парадоксов…
- Ну да. Недавно выступал в крутом Днепропетровском университете. И вдруг подумал, как это забавно: у меня 7 классов образования, а я выступаю перед профессурой и студентами.

-Ну, у Иосифа Бродского тоже было 7 классов образования. Леша, знаете, иногда людям дается нормальная стартовая площадка, чтобы сохранить достоинство. А иногда жизнь становится тяжелым испытанием – тюрьма, сума, отец алкоголик…
-У меня был отец-алкоголик…

-Вот как, когда «небо с овчинку», сохранить чувство собственного достоинства?  
- Я могу говорить только о собственном опыте. Я из неблагополучной семьи, как это принято теперь говорить, у меня были худшие ботинки в школе, но я брал другим и меня всегда любили. Я не чувствовал себя ущербным – и тогда, и сейчас.

- Как изменяется спектр страданий в зависимости от взросления?
- Боюсь, что я – человек, не созданный для страданий. Даже отсутствие в моей жизни чего-то и полная невозможность это иметь казались мне всегда забавными. Я всегда по жизни пытался себя развлекать. У меня была очень  психованная мама, у нее после работы вечно болела голова, поэтому я не мог играть с солдатиками – мог только на них смотреть. Я в голове проигрывал все бои, трагедии, романы и победы солдатиков. Поэтому все считали, что я «очень задумчивый мальчик». А я  просто так играл.
Потом, когда в молодости мне удалось несколько раз избежать смерти, тюрем, я научился ценить то, что у меня есть сейчас – солнышко на улице, общение с людьми, работу. Самые привычные вещи – и меня все устраивает!

- А желания – как быть с ними? Вы вообще страстный человек? Как заводите себя перед выходом на сцену?
- Скорее, я ленивый человек.  Но я – профессиональный человек. И если я знаю, что зрители заплатили 170 гривен за билет, то я должен выйти и «порвать» их. Это - моя работа.

-Вам случалось злоупотреблять доверием других людей?
- Ой, какой неожиданный вопрос… Случалось. Но впоследствии я старался «загладить» ситуацию, ответить чем-то хорошим. Правда,  это никогда  не касалось денег. Даже когда у меня их не было и кто-то за меня платил, я никогда не чувствовал себя виноватым.  Я знал, что я потратил на человека свое время и красноречие – значит, отплатил сполна.

- Неожиданно. Есть такой тип женщин, которые говорят: «Ну и что, что он мне купил машину? Я же с ним… была. Я свое отработала».
-  (очень спокойно.) Ну да, есть такое.  Актеры – они же все в чем-то женщины.

-А каков ваш идеал женщины? Если бы он был.
- Всю жизнь меня тянуло к женщинам, которые являлись моей полной противоположностью – к культурным и образованным. К «отличницам».

- Если учесть, что отличниц всегда тянет к беспринципным негодяям, то по идее,е ваша личная жизнь должна протекать весьма успешно.
- Нет, ну находились рано или поздно девушки, отвечающие на мои чувства. Но есть и второй тип женщин, который мне нравится. Это падшие женщины.

-Никогда не понимала, что такое «падшие женщины».
- Хм, ну я имел в виду женщин, раскрепощенных во всех отношениях.

-А каких мужчин вы бы назвали падшими во всех отношениях?
- Я – домостроевец. Для меня мужчина – это защитник и добытчик. Если мужчина не в состоянии осуществлять эти функции, то считайте, что он не мужчина.

-Вы росли без отца. Это проблема. Как вы считаете?
-Конечно. Обычно мужчина, воспитанный матерью-одиночкой (как правило, психованной) -  сам вырастает неврастеником с частой сменой настроений. Сейчас она его целует в попу («Лешенька-Алешенька, сыночек-кулечек»), а в следующую минуту она может дать сковородкой по голове, потому что должна исполнять и функции отца одновременно. От такого «из огня да в полымя» мальчики вырастают психами. (Смеется.) Зато хорошо понимают женщин.